Искать по:





 
 
 

Кресло, свечка и платяной шкаф

Передать эмоцию

Автор: Елена Белогубова от 30-06-2013, 14:19, Миниатюра, посмотрело: 473

Все-таки, свечка – это не то, что лампа, определенно. Она живая. От нее идет тепло, оранжевое, густое, как талый воск. И все вокруг становится таинственным и немного волшебным.
Огонек дрожит и подмигивает, тени испуганно летают по комнате, замирая на дверцах шкафа.
Он у меня старый, этот шкаф, наверное, вдвое старше меня, огромный и полированный. Когда-то полировка блестела, а сейчас стала совсем тусклой. Свечка там отражается расплывчатым пятном, похожим на маленькую толстую медузу.
И я там отражаюсь. И моя тетрадь, и карандаш, и чашка с чаем, что стоит на столе. Он еще горячий, пить нельзя.
Свечка снова вздрагивает, и отражение вздрагивает вместе с ней. А потом меняется. Ну, разумеется…
…Она сидит там, в комнате, так похожей на мою, в таком же кресле. Она всегда так появляется, отражаясь в дверце шкафа. Чем он ей приглянулся, не знаю, а сама она ни разу не призналась. Характер, да…
Свернулась на сиденье, поджав ноги, и смотрит на меня. Улыбается.
– Привет, – говорю. – Давно не виделись.
– Привет. – Губы у нее шевелятся, но слов я не слышу. Я просто всегда знаю, что она говорит. И она знает.
Она красивая. Тонкая, гибкая, как ивовая ветка, волосы светлые-светлые и мягкие, как гусиный пух. Мягкие прядки вокруг лица растрепаны, отчего оно немного напоминает летний одуванчик. Длиннющая коса свисает со спинки, и метет кончиком пол.
Сколько раз я пыталась придумать ей нормальную прическу, а ей все нипочем. Носит на голове это спутанное безобразие и радуется. А я так хотела, чтобы у нее были прекрасные волосы, волнами струящиеся по плечам, подобно драгоценному плащу, сотканному из звездного света…
– Ох, пафосу-то, пафосу…Ты сама-то с такими ходить смогла бы? Они же за все цепляются!
Она еще и мысли читает, наказание мое!
– Только твои.
И оговаривается по любому поводу!
– Сама меня придумала, так что не жалуйся.
– Вредина, – обреченно вздыхаю я.
– Ага, – радостно соглашается она. – Нечего на зер… на шкаф пенять… И далее по тексту.
Не язык, а бритва прямо. Говорю же, хар-рактер…
– …тобой придуманный, между прочим.
И тут я взрываюсь.
– Я тебя не такой придумывала, – возмущаюсь. – Я тебя придумывала приятной в общении, мудрой, красивой, смелой, утонченной…
– …и из картонки вырезанной, и фломастерами раскрашенной. – Она неутонченно фыркает. – Ты сама-то себя слышишь? Я ведь не кукла.
И тут она поднимает голову, и через две комнаты – свою и мою – смотрит прямо на меня. Глазищи у нее синие-синие, это даже сквозь шкаф видно, и до донышка души пробирают. Она это умеет, да…
– Я не кукла, – повторяет она тихо, и пламя свечки дергается в такт этим словам. – Я ведь живая, знаешь ли.
– Знаю, – так же тихо шепчу я. И повторяю еще тише: – Знаю.
Мы долго молчим, глядя на огонек – каждая на свой. Потом я осторожно пробую рукой чашку. Она горячая, но уже не жжется, в самый раз. Чай крепкий, с двумя ложками сахара, совсем как я…
– Никогда не понимала, как можно любить эту гадость.
– Молчи уж, – вздыхаю я. – Я тоже не понимаю, почему ты предпочитаешь молоко. Я же его терпеть не могу. Да еще горячее…
– …и с медом, м-м…
– Ф-фу!
И мы смеемся.
– Я не обязана любить то же, что и ты, – отсмеявшись, она переходит на серьезный тон. – До сих пор помню, как меня чуть не запихнули в то синее платье, бр-р… – И ежится.
– Оно было очень красивое, – говорю обиженно. – И не синее, а цвета позднего вечера, струящееся…
– Опять пафос…
– И очень тебе шло! – не сдаюсь я.
– А вот почему ты туфли на каблуке не носишь? – невинно спрашивает она. – Тебе же идет.
– Неудобно, – вздыхаю.
– Вот-вот, – кивает она, и руки на груди складывает. – А чего стоили твои попытки придумать мне золотые волосы? Да еще локонами, жуть! Или обвешать меня драгоценностями? Еле отбилась, честное слово!
– Так это давно было! – справедливо возмущаюсь. – Я тогда глупая была.
Она молча кивает, соглашаясь. Она никогда мне не льстит. И не лжет – тоже никогда.
Нет, ну почему у других авторов герои как герои, а у меня – вот эта ехидная принципиальная синеглазая совесть, а?..
– Ты сама меня такой придумала, помнишь?
Нет, ну это просто невозможно стерпеть молча!
– Придумала, придумала… А вот возьму, и… перепридумаю! С нормальным характером…
– …и прекрасными волосами, волнами струящимися по плечам, подобно драгоценному плащу из звездного света.
– Именно!
– Ну-ну, – она поджимает одну ногу и упирается в колено другой подбородком. – Характер, волосы… А судьбу ты мне тоже можешь… перепридумать?
И оранжевая тишина между нами вдруг становится тягучей и холодной.
Я оборачиваюсь, и смотрю на раскрытую тетрадку с оборванной на середине строчкой. Потом снова на шкаф.
– Могу, – говорю я, и мне делается легко и жутко, потому, что я и правда это могу. – Я могу прочитать тебе всю твою судьбу. Только вот не знаю, захочешь ли ты узнать все и сразу. До самого конца.
Она молчит, смотрит на меня синими глазами. Моими глазами, только другого цвета.
– Узнать все и сразу, – медленно повторяет она. – До самого конца. А ты сама-то знаешь этот конец, премудрая моя?
– Я… могу придумать любой конец, – говорю я и понимаю, что говорю что-то не то.
– Придумать – да, можешь, – тихо отвечает она. – Только вот… будет ли он настоящим?
И мы снова молчим, потому, что понимаем – не будет.
Потому что, слукавь я один-единственный раз, и живое существо – там, в нарисованном словами мире – станет мертвым. Картонной куклой, на которую можно наклеить любое платье, любую роль. У куклы нет души, нет сердца. А у нее – есть, потому что она…
– …твое отражение.
Я поднимаю голову и подхожу к дверце шкафа. Она тоже подходит, и мы смотрим друг на друга с расстояния вздоха.
– Я говорю то, о чем ты думаешь. Я умею то, что ты хотела бы уметь. Я вижу добро и зло такими, какими видишь их ты. Мне больно и радостно от того же, отчего и тебе. Я – это ты.
Я зажмуриваюсь и прижимаюсь лбом к холодной полировке.
Я думаю о том, что вот, там, на небесах, кто-то так же придумал меня. С этими вот моими волосами и глазами, голосом и характером.
И судьбу мне тоже придумали? До самого конца?
Поднимаю ресницы. Синие глаза напротив меня – глубокие-глубокие и чуть грустные. Они все понимают, эти глаза.
– Ты – это не я, – выдыхаю я. – Ты – это ты. Такая, какая есть. Такая, какой сама решишь быть. Я… хотела друга, а не марионетку. Я хотела, чтобы ты была настоящей.
– Я настоящая. – И она улыбается. – Самая что ни на есть настоящая. И не спеши дописывать мою судьбу. Дай я сначала ее проживу до конца, ладно?
– Ладно, – соглашаюсь я. В глазах отчего-то щиплет.
– А то платье я, наверное, все же примерю, – она подмигивает. Ресницы у нее длинные-длинные. Как у меня. – Оно и впрямь просто загляденье. Как ты там сказала? Цвета глубокого вечера?..
И тут свечка гаснет.
И на одно-единственное малюсенькое мгновение перед тем, как отражение гаснет вместе с ней, я чувствую, как гладкая поверхность под моей рукой превращается в теплую человеческую ладонь. Живую.
Самую что ни на есть настоящую.



© Елена Белогубова 30-06-2013, 14:19
  0 0


Категория: Проза

Предыдущая публикация в разделе: Следующая публикация в разделе:

Комментарии

<
  • Публикаций: 6
  • Комментариев: 36
  • ICQ: --
2 июля 2013 09:56

Александр Киселев

Ответить
  0 0
  • Группа: Авторы
 
Впечатлило. Я аж зачитался, и забыл вовремя укусить утренний буттерброд)
А если серьезно - очень хорошая миниатюра. И грусти и юмора - всего в меру. Спасибо.


Написать комментарий
 
Сообщения Беседа
Друзья онлайн 0
Поиск не дал результатов...
Непрочитанных сообщений: 0

Общайтесь с Вашими друзьями и другими пользователями сайта в Чате, обменивайтесь личными сообщениями и картинками.

Если вы хотите, чтобы к вашей беседе в Чате присоединились Ваши друзья и избранные авторы, у Вас есть возможность создать Конференцию.

В Конференцию можно добавить друзей и избранных авторов, можно общаться, обмениваться картинками и обсуждать интересные темы!

Начать переписку в Конференции очень просто. Чтобы пригласить друга или избранного автора в Конференцию, необходимо нажать на кнопку "Добавить собеседника"



Инструкция по использованию чата

Как создать Конференцию?