Искать по:





 
 
 

Господь нам судья!

Передать эмоцию

Автор: Ольга Вербовая от 26-03-2017, 20:06, Рассказ, посмотрело: 146

Виноградова… Четвёртый ряд за водителем. А в путёвке указан седьмой. Однако разлучать сестёр вовсе не входило в Лизины планы. Не страшно – посидит на четвёртом вместе с Сотниковой.

Соседкой оказалась дама почтенного возраста, в очках, с завитыми локонами серебряного цвета. Через минуту выяснилось, что эта Надежда Викторовна – так эта дама представилась – весьма разговорчива. Пока другие пассажиры улаживали с экскурсоводом план собственного размещения в автобусе, Лиза узнала, в какой части столицы живёт её соседка, где и кем работает и какое из её многочисленных путешествий было самым запоминающимся. Сама молодая женщина вряд ли могла бы похвастаться такие разнообразием впечатлений. Оставалось лишь признаться, что её нынешнее решение поехать в Брянск – вторая серьёзная измена принципу домоседки. Первая – свадебное путешествие. Поездки по Москве и за город, на дачу, не в счёт.

Некоторые туристы опаздывали. Ожидавших развлекали по радио песенкой о ветреном кавалере, который на вечеринке лучших друзей танцевал с подругой своей девушки, не вспоминая, между прочим, о ней самой. Да и подружка хороша! Как она могла так поступить?

- Ах, эти подружки! – вздохнула Надежда Викторовна. – Я вот тоже. Так доверяла Серафиме. А она моего Станислава увела. Двадцать пять лет вместе прожили – и вот…

Лизе вдруг с такой ясностью вспомнился холодный голос Кирилла, эти горькие слова: «Я люблю Аню! Ты мне надоела, корова жирная!». Беременность ничего не оставила от тонкой талии, которой он так восхищался.

Вспомнилась также больная мать, царствие ей небесное, вспомнились неожиданно пропавшие деньги, что Лиза собирала на лечение. А также бриллиантовые серёжки в ушах у Ани. Любовник подарил. Женатый, но свою не любит – скоро разведётся. Лиза и не подумала связывать эти серёжки с пропажей денег, пока в один прекрасный день не отпросилась с работы пораньше из-за плохого самочувствия.

Её муж и лучшая подруга… Голые, в спальне… Это сейчас Лиза могла спокойно об этом говорить, а тогда… Тогда она не понимала, как такое возможно. Как можно было увидеть это и не умереть на месте?

Если бы Кирилл просил прощения, клялся, что это в последний раз, Лиза бы простила. Но неверный муж ни в чём не раскаивался. Даже в том, что взял деньги, предназначенные на операцию её матери. «А что такого? Твоя мамаша всё равно сдохнет». Хотя врачи говорили, что операция могла бы её спасти.

На похоронах Лизе стало плохо. Очнулась уже в больнице. Ребёнок ушёл, так и не увидев света. Словно чувствовал, что не нужен родному отцу, а любви матери ему было недостаточно.

Воспоминания о прошлом напрочь прогнали остатки сна. Лиза смотрела в окно – сначала на проплывающие мимо дома, вполуха слушая истории, что рассказывала Татьяна Павловна, потом – на покрытые пушистым снегом раскидистые ели. По самые ветви стояли они в белых сугробах. Не пожалела природа снега к Новому году!

Надежда Викторовна, вставив в уши затычки, спала. Татьяна Павловна, чтобы развлечь туристов, рассказывала про династию Рюриковичей. Ну и семейка! Конечно, Лиза предполагала, что в семьях венценосных особ редко находилось место искренней любви и преданности, но чтобы вот так по-чёрному друг друга травили! Притом не только в переносном смысле. И Дмитрий Донской, оказывается, был вовсе не высокими и стройным красавцем, а толстым карликом, который без посторонней помощи не мог даже на лошадь взобраться. Он же и отравил родного отца, чтобы скорее стать князем.

И Софья Палеолог была женщиной «с тонким умом и широкой талией». Не то что в фильме.

Правда это или нет? Да кто их знает? Даже вымыслу молодая женщина была несказанно рада и желала одного – чтобы Татьяна Павловна болтала не останавливаясь. А та словно каким-то телепатическим способом чувствовала её желание и старалась изо всех сил.

Вскоре, убаюканная её болтовнёй, Лиза погрузилась в сон.

«Думаешь убежать? – снова это бледное лицо, пылающие гневом глаза. – Так вот запомни, дорогая Елизавета Петровна, никуда ты от меня не денешься! Я тебя из-под земли достану!»

- Просыпаемся, дорогие туристы! – заговорил вдруг преследователь голосом Татьяны Павловны. – Мы подъезжаем к посёлку Шамордино.

Уф, опять кошмарный сон! Никогда, никогда он не оставит её в покое. И ведь правду сказал – Лиза действительно убегала. От него, от прошлого, от самой себя.

Быстренько надев шубу, женщина вышла из автобуса. Калитка в кирпичных воротах привела туристов к церкви из красного кирпича с чёрными куполами, окружёнными со всех сторон резными арками в форме луковиц. Вдоль дорожки за деревянными заборами пролегали заснеженные просторы. Белые кружева ниспадали с ветвей деревьев, придавая этому месту что-то сказочное, волшебное. И храм, и водонапорная башня, и монастырская трапезная, построенные из того же красного кирпича – всё казалось частью некого чуда. Не пожалел денег купец Перлов!

По ту сторону дорожки находился вдалеке ещё один храм – в том же стиле, что и первый, но поскромнее. А рядом – приют для детей-сирот, которых старец спас от нищеты.

В низине, за покрытыми снегом деревьями, виднелась скованная льдами речка. Там же, по словам экскурсовода, находились святые источники. Говорят, вода из них дарует красоту и молодость, исцеляет от хворей. Интересно, может ли она исцелить душу?

- Рассказывали, одна женщина промыла глаза в одном из этих источников. Пришла в очках, а ушла уже без.

Может, и вправду стоит попробовать?

Бутылки продавались в церковной лавке. Вскоре, держа в одной руке коричневую трёхлитровую тару, а в другой – сумочку и фотоаппарат, Лиза спускалась вниз по деревянной лестнице. Она не успела ухватиться за перила, когда нога вдруг соскользнула. Молодой мужчина в очках в последний момент ухватил её за руки. Иначе катиться бы ей кубарем до самого низу.

- Ой, спасибо Вам!

- Не за что. Вы как, не ушиблись?

- Да нет, всё в порядке. Какая я неуклюжая!

- Бывает.

Источников было три. Каждый отмечался деревянной будкой в виде домика, на верху которого возвышался крест. Лиза предпочла самый дальний – Казанский. Её спаситель, судя по всему, направлялся туда же.

А вот и нужная труба! Из неё прозрачной струйкой вытекала чистая водица. Молодая женщина открыла бутыль и уже собралась было поставить, но заметила, что парень подошёл с пустыми руками.

- Вам попить, умыться? – осведомилась она. – Давайте, а то я буду долго.

- Ничего страшного – набирайте.

Наконец, бутыль была наполнена доверху.

- Вода очень вкусная! – похвалила Лиза, сделав глоток.

- Действительно, Вы правы, - согласился молодой человек после того, как набрал горсть в ладони и поднёс ко рту.

Затем он снял очки и умылся.

- Ну как, действует? – спросила Лиза.

- Не очень, - ответил тот. – Очки мне, видимо, ещё понадобятся. Должно быть, нагрешил.

- Я тоже.

- Бывает. Все мы не без греха. Кстати, меня зовут Андрей.

- Очень приятно! Лиза.

- Рад с Вами познакомиться. Вы из Москвы?

- Не совсем. Живу в Балашихе.

- Это с Курского вокзала ехать?

- Да, минут сорок. А Вы?

- А я живу в районе Речного вокзала… Так, уже без пятнадцати. Идёмте к автобусу, а то без пяти уже отправляемся.

Место Андрея было почти в самом хвосте – рядом с пожилой женщиной. Как Лиза уже успела узнать, не родственница – Андрей, как и она, путешествовал один.

В назначенное время туристы уже были в автобусе, который с чистой совестью отправился в Козельск. «Козий лес» - именно от этих слов и произошло название города. Экскурсовод рассказывала о многодневной осаде Козельска ордами монголо-татар. И хотя город они в конечном итоге всё же захватили и сожгли дотла, намучились так, что прозвали его «злым городом». О мужестве местных жителей слагали стихи. В годы Великой Отечественной войны Козельск был оккупирован немцами, а впоследствии освобождён Красной армией. Разделяли ли немцы мнение монголов по поводу города – неизвестно, но уже в наше время ему присвоили звание города воинской славы.

Как и всякий древний город, Козельск имел свою реку. Таковой была Жиздра. Название, по словам экскурсовода, пошло оттого, что во время битвы воины с разных берегов перекликались: «Жив? Здрав?».

Сам город, вопреки ожиданиям Лизы, осматривали бегло, не покидая автобуса. Вышли только тогда, когда подошло время обеда. Место было выбрано живописное – кафе в парке «Три богатыря». В парк вела арка в виде дерева, по которому лазали три медведя. По поверьям, дотянувшись до лапы того, что слева, можно обрести мохнатую руку. То есть, поймать удачу.

Лиза пробовать не стала. Зачем ей теперь удача? Всё равно мало что изменит. Андрей же думал иначе. Чуть подпрыгнув, он пожал медведю деревянную лапу.

- Опа! – рассмеялся он. – Теперь буду удачливым!

- Дай Бог! – ответила Лиза.

В кафе туристов уже ждали. Были накрыты несколько столов. Пока Лиза мыла руки, большинство мест было уже занято.

- Садитесь сюда, - предложил Андрей, указывая на свободное место рядом с собой.

Лиза с удовольствием подчинилась. За обедом кто-то посетовал: как жаль, что так мало смотрим город. Там, наверное, много чего интересного, раз он древний.

- Я знаю, что здесь был лагерь для военнопленных, - сказал Андрей. – Там в годы войны держали польских офицеров.

- Это во время Смуты? – поинтересовалась Лиза. – Когда интервенция была?

- Нет, во время Великой Отечественной. Сначала немцы захватили, потом нашим передали. А наши их вывезли в Катынский лес и расстреляли.

- За что?

- Видимо, побоялись, что те перейдут на сторону врага. Кстати, у моей двоюродной тёти муж поляк. Его дед как раз был в этом лагере.

- Его тоже расстреляли?

- Да. Говорят, человек был интересный. Работал ветеринаром, написал кучу книг о животных. Его звали Михал Дорош…

При звуках этого имени у Лизы застыла вся кровь. Михал… По-нашему, Михаил… Коварная память тут же преподнесла зал суда, решётку, слова прокурора о тяжкой статье и об опасности давления на свидетелей. Поэтому подсудимого никак нельзя оставлять на свободе…

- Лиза, что-то случилось? – кажется, Андрей заметил её волнение.

- Нет, нет, всё в порядке, - соврала молодая женщина. – Просто вспомнила кое-что.

- Может, не будем о грустном? - предложила одна девушка из группы. – Компот какой хороший!

Лиза была с ней полностью согласна.

После обеда автобус направился в Оптину пустынь. Лизе это место было известно не в последнюю очередь из-за случившейся там трагедии, когда один сатанист убил двоих братьев-монахов.

Сама пустынь широко раскинулась среди снежных равнин. Увлекшись дегустацией мёда в палатках у остановки автобуса, молодая женщина немного отстала от группы. С Божьей помощью нагнала их у самых ворот, проходящих через широкое розовое здание.

За воротами шла большая дорога, по обеим сторонам от которой возвышались храмы: белый одноэтажный с голубым куполом, высокий зелёный с колоннами, бирюзовый с верхней пристройкой. Слева за забором, стоя на башенке, трубил в трубу золотой ангел. Прежде здесь были главные ворота. Экскурсовод рассказывал про грешницу Варвару – героиню Достоевского – которая за всю жизнь сделала лишь одно доброе дело – подала нищему луковицу. Когда она умерла и предстала перед Богом, её отправили в ад, но ангел-хранитель, помня про луковицу, сказал: держись за неё, и я тебя из ада вытащу. Но луковица ей не помогла – когда ангел стал её тащить, за неё стали цепляться и другие грешники, жаждущие спасения. Варвара их прогнала: мол, пошли прочь, это я сделала доброе дело, луковица моя!

«Какая она счастливая! – думала Лиза. – Где бы мне взять такую луковицу?».

За бирюзовым храмом виднелся ещё один – голубого цвета. Туда Лиза и направилась после того, как экскурсовод дал туристам свободное время.

Первую свечку молодая женщина поставила за упокой души матери. Прости ей, Господи, что грехом соблазнила, не ведала, что творит!

«И меня, Господи, прости, что послушалась! Я тогда думала, что свою семью спасаю. А оказалось… Из-за моего малодушия невиновный человек пострадал. Понимаю, что недостойна Твоей милости, поэтому ничего для себя не прошу. Но не в моих силах исправить то зло, что я причинила Михаилу и его семье. Только Ты можешь их вознаградить, Господи! Прошу Тебя, дай ему здоровье и всех благ. Ему и его родным».

Молодая женщина зажгла свечку и собралась уходить, но вдруг увидела Андрея.

- Ой, это Вы? – прошептала испуганно.

- Да вот, зашёл храм посмотреть. А тут вижу, Вы так истово молитесь, что я и подойти к Вам не решился. Забыл, где здесь мощи Амвросия?

- Это в том храме – бирюзовом. Там сейчас уборка.

Однако пройти через боковую дверь туристам разрешили. Лиза, недолго думая, приложилась к серебряной раке, мысленно моля преподобного простить её, неразумную. После неё приложился и Андрей.

Оставшееся до отъезда время они согревались горячим чаем в чайном домике. Андрей взял себе пирожок с повидлом. Лиза от пирожка отказалась, опасаясь поправиться. Зато от мёда, который продавался по пути, отказаться не хватило силы воли. Очень уж он был вкусный!

Теперь – в Брянск. Прежде, в силу своего географического положения, город назывался Дебрянском. По возрасту он на год старше первопрестольной. Одно время входил в состав Литовского княжества. Татаро-монгольское нашествие не сильно коснулось Брянска, однако спустя столетия немцы сделали то, чего не сделали войска Батыевы – разрушили город так, что в нём трудно было найти здание, которое бы не пострадало. Именно в Брянске было особенно активно партизанское движение. Второй по величине размах после Белоруссии.

За окном стремительно набирали силу зимние сумерки – ранние и густые. Фары выхватывали из темноты куски дороги, леса, встречные автомобили. Надежда Викторовна с живостью рассказывала о том, как прошлой зимой ездила в Рязань, и расстояния там были в два раза короче. А в Касимове местная фабрика выпускает такие шикарные конфеты! Лизе доводилось их пробовать. Маша привозила – ещё в то время, когда они были подругами. Теперь Маша её презирает.

«Господи, что вы делаете? Вы его убьёте!» - её крик над Михаилом, лежащим на асфальте в окровавленной футболке, чётко врезался Лизе в память. Сама она тогда тоже что-то кричала – кажется, просила прекратить избиение.

Вспомнилось также, как в зале суда жена Михаила (кажется, её звали Олесей) обнимала Машу, стараясь на Лизу не смотреть.

«Ты мне больше не подруга! Ты подлая тварь! Жизнь тебя накажет!».

Знала бы Маша, как окажется права!..

Часам к восьми, когда автобус приехал в Брянск, уже было совершенно темно. Казалось, глубокая ночь опустилась на город. В свете голубых огней блистало высокое здание гостиницы с надписью «Брянск».

Недолгие хлопоты с регистрацией, подъём на лифте с чемоданами – и вот Лиза уже в номере. Не люкс, конечно, но для двухдневного проживания вполне сойдёт. Ужин начинался только в девять, так что молодая женщина успела умыться, привести себя в порядок и даже нащёлкать фотоаппаратом виды из окна. А с тринадцатого этажа город был виден как на ладони.

Спустившись в ресторан, Лиза села за столик, куда тотчас же подошёл Андрей.

- Здесь свободно? Не против, если я сяду?

- Да, конечно, садитесь.

Салат из крабовых палочек, мясо с картошкой, на десерт – компот и бисквит. Очень даже неплохо!

- Вы не помните, во сколько завтра отъезжаем? – спросила Лиза Андрея. – А то я точно не запомнила.

- Завтра в полдевятого. А послезавтра в девять. Завтрак с семи.

- Рановато. Хотя с учётом расстояний… Куда мы завтра едем? В Дятьково, кажется?

- Да, сначала в Дятьково – в музей хрусталя. Потом в… В общем, к Тютчеву в усадьбу. Классные у него, кстати, стихи! Чем-то похожи на стихи Балтрушайтиса.

- Балтрушайтис – это... – Лиза помнила на одной из московских улиц памятную доску с его фамилией, но кто это такой, не могла вспомнить.

- Это литовский посол и поэт. Его ещё называют «последним рыцарем серебряного века». Это он делал визы для деятелей искусства, когда революция грянула. Многих так вот спас. Он ещё с Пастернаком общался. А умер в эмиграции, в Париже. Я ещё фильм про него смотрел. Прекрасный был человек! Хотя и склонный к мрачным раздумьям. А ещё к неумеренному употреблению алкоголя.

- По-моему, творческие личности – они все немного того!

- Согласен! Сам я, кстати, не исключение.

- Ой, а Вы пишете? Или рисуете? – Лиза уже пожалела о своём поспешном замечании.

- Если по-честному, пробовал писать стихи ещё в школе. А сейчас – как-то ленюсь. Думал поступать в литературный, а потом понял, что хочу быть учителем химии.

- А я в детстве увлекалась рисованием. И тоже не стала художником.

- А кем стали, если не секрет?

- Мастером по маникюру.

- Получается, тоже своего рода художник… Вот Мишка, мой брат двоюродный – он тоже неплохо рисует. А работал в аэропорту диспетчером…

- Извините, мне пора идти, - Лиза почувствовала, что вот-вот разрыдается. – Я ещё должна приготовиться, а то завтра рано вставать.

- Да, конечно, - Андрей выглядел весьма озадаченным. – Извините, если я что-то не так сказал.

- Да нет, всё нормально. Спокойной ночи!

- Спокойной ночи! До завтра!

Уже в лифте, не боясь, что Андрей увидит, молодая женщина дала волю слезам. Но почему, почему имя Михаил такое распространённое? И почему сегодня, как на беду, ей так везёт на Михаилов? Пусть даже случайно упомянутых. Только бы Андрей не заметил её смятения, только бы не стал расспрашивать! Иначе... Что будет иначе, Лиза сама не знала. Но меньше всего ей хотелось, чтобы этот симпатичный молодой человек узнал о её бесчестии. В противном случае он станет её презирать. Как Маша. Как её собственное отражение. С каждый днём, глядя на себя в зеркало, молодая женщина улавливала всё больше брезгливости в глазах той, другой Лизы. Казалось, для той девушки из зазеркалья ежедневно видеть её – худшее из зол. И Андрей, если узнает, едва ли захочет сидеть рядом с ней за столом.

Только она успела зайти в свой номер, раздеться, как женский голос сообщил, что сработала пожарная сигнализация. Просьба покинуть помещение.

«Наверное, кто-то что-то не там выкурил, - подумала Лиза. – Вряд ли там что-то серьёзное».

Но принять душ и лечь спать ей не дали. Кто-то настойчиво постучал в дверь. Накинув халат, Лиза увидела на пороге молодую девушку. В её руках беспорядочно лежали в куче дамская сумочка, шуба, сапоги и меховая шапка.

- Бежим! Скорее!

- Что, уже горим?

- Пока нет, но можем!

С этими словами девушка принялась стучать в дверь соседнего номера.

- Девчонки, вы чего? – раздался голос из двери в самом углу. – Я позвонил на ресепшн, сказали: ложная тревога.

- Если так, то хорошо, - паникёрша заметно успокоилась. – Можно идти домой.

- Да я не знаю, почему Вы стали паниковать? – удивилась Лиза.

- Просто у меня в квартире уже был пожар. Случился ночью, когда я спала. Когда проснулась – уже вовсю горело. А в окно не выпрыгнешь – этаж десятый. Потом в ожоговом лечилась.

- Понимаю.

- Собственно, я по-любому собралась в супермаркет купить чего-нибудь к ужину.

- Я, пожалуй, тоже сбегаю, - отозвалась Лиза. – А то компот вместо чая…

- А я ужин вообще не заказывала. Дешевле купить что надо и сделать салат.

Супермаркет оказался поблизости от отеля. Лена – так звали попутчицу – взяла селёдку, яблоко, овощей с орехами, десяток яиц. По ходу предложила отметить путешествие чем-нибудь с градусом. С согласия Лизы, в корзину перекочевала сангрия и шоколад с фисташками. Ну и чай, само собой.

Потом в номере у Лены женщины варили в кипятильнике яйца, резали огурцы, помидоры, орехи. Налили в стаканы сангрию. Лиза ещё сбегала к себе, чтобы принести оставшиеся с новогоднего вечера пряники.

- Ну что, с праздником! Будем здоровы! Не стесняйся, Лиз, накладывай салат.

Поскольку поужинала Лиза неплохо, салата съела мало. Зато сангрия с шоколадом пришлась ей по вкусу. За вином пошли разговоры и о личной жизни.

- Ты замужем?

- Нет, разведена.

- Я тоже. Говорила мне мама: не торопись, сначала приглядись к Паше повнимательней. А я, влюблённая дурочка… Оказался натуральным садистом.

- Бил?

- Сначала нет. А как пошёл работать в ментовку… В общем, стал просто психом! За разгон Болотной ему квартиру дали. Думал: буду прыгать от счастья. А я ушла. Лучше вообще на улице, чем с таким извергом!

Лиза невольно вздрогнула. Про митинг на Болотной она знала не по наслышке. И что там вытворяли сотрудники правоохранительных органов, видела собственными глазами.

- А «болотные», кстати, неплохие ребята. Я потом познакомилась с некоторыми, писала им за решётку. Не всем, конечно, но…

- И ты не боялась? Ну, что тебя тоже посадят?

- Страх развращает душу.

«Как ты права, Лена! – подумалось Лизе. – Чистую правду говоришь!»

- Вот Пирогов и Орлов, - продолжала Лена, - очень интересные люди! В этом году вышли на свободу. Теперь мы фейсбучные друзья.

Лиза не была пьяной, однако плохой сон накануне поездки, она опасалась, вот-вот сделает её мозг уязвимым для алкоголя, пусть и слабого. Пора уходить. Иначе в любой момент можно разоткровенничаться. Едва ли новая знакомая будет снисходительной к её малодушию.

- Лен, ты извини, но сегодня я так плохо спала. Засыпаю на ходу. Я, пожалуй, пойду. Спасибо за приятный вечер!

- И тебе спасибо! Спокойной ночи! До завтра!

Оказавшись у себя в номере, молодая женщина помылась, поставила будильник на полседьмого и легла спать. Алкоголь довольно быстро сделал своё дело, и вскоре Лиза уже крепко спала.

 

Собираться с утра пришлось в темпе. К семи часам Лиза уже спустилась в ресторан. Когда она уже пила чай, за столик к ней подсела Надежда Викторовна. Глаза её сияли, как у пятнадцатилетней девочки, которую любимый мальчик пригласил на свидание.

- Представляешь, я вчера с таким мужчиной познакомилась! Вышла перед сном прогуляться и вот… Нет, конечно, вряд ли у нас что-то серьёзное получится. Всё-таки я из Москвы, а он из Брянска. Но на завтра он назначил мне встречу. Ну а что, мы оба люди свободные. Он уже десять лет как вдовец.

- Очень рада за вас! – ответила Лиза. – Кто знает, может, это и вправду судьба?

- Ой, Лиза! – смутилась Надежда Викторовна. – В нашем-то возрасте! Хотя… Ну а ты как провела вечер?

- Тоже нескучно.

Покончив с чаем и пожелав соседке приятного аппетита, молодая женщина вышла наружу. До отправления автобуса ещё оставалось время прогуляться по окрестностям. Солнце ещё не взошло. Гостиница по-прежнему светилась голубыми огнями. Из окон стоящей рядом церкви пробивался тёплый золотой свет.

- Доброе утро, Лиза! – она узнала Андрея по голосу.

- Доброе утро!

- Простите, вчера… Вы ушли так внезапно. Думал, может, я Вас чем-то обидел?

- Да нет, что Вы? Просто мне действительно нужно было…

- Какая красивая церковь!

- Да, красивая!

- А вон там, - Андрей показал на дорогу, которой Лиза вчера шла с Леной до супермаркета, - тоже есть какая-то. Вчера ходил в ту сторону. Наверное, сегодня туда поедем.

Он не ошибся. Первой остановкой автобуса была площадь у сквера имени Маркса. Напротив сквера располагалось здание администрации, а по соседству с ним – женская гимназия и ликёро-водочный завод.

- Теперь понятно, как они законы пишут! – рассмеялся Андрей, указывая взглядом на производителя алкоголя.

- Тише, ты чего? – Лиза в испуге прижала палец ко рту. – Вдруг посадят?

- За это? Не думаю. Хотя у нас в стране всё может быть.

«А ещё и меня загребут. Так, на всякий случай…».

А впрочем, пусть сажают! Родных и друзей нет – горевать о ней всё равно никто не будет. А что потеряет она сама? Свободу бегать от Михаила? Так всё равно ж никуда не убежит. Нельзя даже сказать, что он её везде найдёт. Ему и искать не надо – он и так с ней всюду.

Перейдя через дорогу, группа оказалась у здания с колоннами – драматического театра имени Алексея Толстого. Потом – налево, и вот уже перед глазами супермаркет. Экскурсовод сказала, там можно купить сувениры. Магниты, брелки… Вместо этого Лиза предпочла нечто более практичное – пару коробок конфет местной фабрики.

- Я тоже вон конфет взяла! – Надежда Викторовна, судя по всему, была того же мнения. – А ещё наливку с клубникой и шоколадом.

- А я купила вот эти серьги! – хвасталась Лена, на ходу вставляя в уши берестяные шарики с бирюзой.

- Красивые! Я, пожалуй, тоже пойду куплю. Как думаешь, они мне подойдут?

- Вполне, - ответила Лиза. – К голубым глазам – самое то.

Когда все туристы, наконец, отоварились, экскурсовод повела их на главную площадь, которую сторожили соломенные снеговик и сова. К этой площади по широкой пешеходной улице когда-то шёл Юрий Гагарин. Он и сейчас по ней шагал, но уже сделанный из бронзы, большой и высокий. Шнурок на его ботинке теперь был развязан навечно.

- Лиза, ты не сфоткаешь меня с Юрием Алексеевичем? – попросил Андрей. – Ничего, что я на ты?

- Давай вставай. Скажи только, на что нажимать?

После, по её просьбе, Андрей сфотографировал с Гагариным и Лизу. И как раз вовремя, потому что как только он нажал на кнопку, подъехала снегоуборочная машина.

Потом они фотографировались возле деревянных скульптур у входа в парк имени Алексея Толстого, после – у заснеженного памятника учёным всех времён и народов, которые каким-либо образом были связаны с космонавтикой. Спохватились лишь тогда, когда спина последнего туриста грозила вот-вот скрыться из виду. Пришлось перейти на бег, чтобы догнать группу.

Путь до Дятьково обещал быть долгим. Татьяна Павловна продолжала вчерашний рассказ про Рюриковичей, феодальную раздробленность, татаро-монгольское иго. Надежда Викторовна, о чём-то задумавшись, смотрела в окно. По всему видно, не об истории государства Российского были её думы.

И вот опять прозвучало это кошмарное имя! Борясь за великое княжение Владимирское, московский князь Юрий Данилович оговорил своего дядю – тверского князя Михаила Ярославовича. Опасаясь, что татары разорят его княжество и поубивают невинных людей, тот поехал в ханскую ставку на верную смерть… Дальше экскурсовод рассказывала совсем уж фантастические вещи. Будто бы, чтобы избежать мучительной погибели, Михаил договорился со своим поваром Романцем, что тот вырежет его сердце и принесёт хану.

«Что за фигня? Романец вообще был слугой Юрия. И сердце вырезал уже потом!».

Да и смерть Михаила, судя по всему, не была такой уж лёгкой. Прежде чем зарезать, тверского князя долго избивали. И ещё похлеще, чем его тёзку – Орлова на Болотной площади…

Да, если бы не Орлов, битой была бы Маша. Именно на неё омоновец замахнулся дубинкой. Но молодой человек увидел, схватил его за руку. И за своё неравнодушие сам получил по полной. Ладно бы только избили – так ещё и дело завели по факту нападения на стража порядка. Лизу вызвали в суд как свидетеля. Мама была в ужасе:

«Умоляю, скажи как написано: и напал, и ногами избивал! А то, не дай Бог, посадят вместе с ним!».

Поначалу Лиза пыталась противиться:

«Мам, ты что, советуешь оговорить невинного человека? Но это же непорядочно!».

«Правильно – лучше сесть в тюрьму! Со мной ты поступаешь порядочно? Ты обо мне подумала? Как я переживу? А у меня, между прочим, сердце слабое!».

Кирилл, тогда ещё жених, был на стороне будущей тёщи:

«Если посадят – ждать не буду. Я не жена декабриста».

«Не упрямься, Лизок! – уговаривали они девушку. – Орлова этого ты всё равно не спасёшь – только себе жизнь испортишь. Не будь неблагодарной – подумай о близких людях!.. Если что спросят, говори, что поменяла свои взгляды и больше никогда не пойдёшь на оппозиционные митинги. Теперь ты за нашего президента – за Россию».

Но о политических убеждениях её в суде не спрашивали. Попросили только рассказать о том, что происходило на Болотной. Лиза краснела, запиналась, говорила несвязно. Половина из заученного благополучно вылетела из головы. Однако судью, по всему видать, это не смутило.

«Итак, гражданка Бочкарёва, Вы подтверждаете, что гражданин Орлов Михаил Иванович напал сзади на сотрудника полиции, майора Латухова, повалил на землю и  течение пяти минут избивал ногами?».

Больше всего на свете Лизе хотелось в тот момент крикнуть: «Нет! Этого не было!». Но сидевшие в зале мама и Кирилл ободряюще кивнули: смелее, Лизок, мы с тобой!

«Да», - проговорила она чуть слышно и, дождавшись, когда прозвучало долгожданное: «Вы свободны», выскочила из зала. Она буквально спиной чувствовала взгляд Михаила, полный презрения.

«Умница, доченька! – мама утешала, гладила плачущую Лизу по головке. – Слава Богу, теперь всё плохое позади!».

Кирилл предложил зайти в ресторан отметить счастливое окончание заморочек. Мать поддержала эту идею всей душой:

«И то правда! Слава Тебе, Господи, отмучились!»

«Мы-то отмучились, – невесело пролепетала Лиза. – А Михаила теперь посадят».

«Его по-любому посадят, - ответил Кирилл. – Сам виноват – не фиг было хватать ментов за руки!».

«Но он защищал Машу».

«Тем более дурак! Ради незнакомой девушки испортить себе жизнь! Забей, Лизок! За всех думать – с ума сойдёшь!».

«Лучше подумай о том, - поддержала его мать, - что скоро свадьба. Уже надо что-то с платьем решать».

И не только с платьем, но ещё и с местом, с количеством гостей, с блюдами и тому подобное. Все эти хлопоты вскорости не оставили места для грустных мыслей.

После свадьбы был медовый месяц, большую часть которого чета Виноградовых провела на Канарских островах. Жаркое солнце, солёный океан, горячий песок, парки с разноцветными попугаями и водными горками, от крутизны которых захватывает дух. Ананасы, креветки, обжигающе-ледяной мохито. Объятия, страстные танцы, миллион поцелуев… Казалось, впереди – вечное счастье. Именно что казалось…

- Лиза, ты спишь? – голос соседки вернул к реальности. – Мы уже приехали.

- Да, кажется, задремала.

Дятьково – небольшой городок, славный музеем хрусталя, а также единственным в России храмом с хрустальным интерьером. Сначала туристы направились в музей.

Сколько Лиза себя помнила, хрусталь всегда был её слабостью. Бокалы, вазы, конфетницы – весь сервант был заставлен этими хрупкими прозрачными изделиями. Но могла ли какая-то домашняя коллекция сравниться с тем разнообразием, что она увидела в музее? Сколько всего, оказывается, можно придумать из этого драгоценного стекла! Посуда, которой владели князья, графы, императоры, из рубина с золотом, из уранового стекла, тянутые вазы начала века, сосуды в форме греческих амфор, популярные советские конфетницы красные с белыми узорами… Но больше всего Лизу впечатлили авторские работы. Чего только среди них не было! Туманно-дымчатые вазочки с неровными краями, набор узких ваз – синих с белыми узорами, называемый «Уроки жизни», розоватые стаканы «Северное сияние» с частой огранкой, зелёные многоярусные сосуды, «кружевные» бокалы «Вологда», ваза с «брызгами» салюта и надписью «Победа» на красном фоне, хрустальный собор Василия Блаженного, ларцы «Антимиры» с коническими крышками, тарелки «Лунный свет» с волнами. В углу стоял стол с разнообразной посудой, стилизованный под пасхальное пиршество. С потолка спускалась хрустальная люстра с ниспадающими сосульками и колокольчиками. Не мог также не запомниться красно-белый набор «Новоселье», многоярусная «Префектура» из бокалов, ваз и подносов, сосуды с синими птицами, бокалы и вазы на зелёных ножках, расцвеченные красками осени. Хотелось созерцать эту красоту, не отрываясь.

Однако время, отведённое на экскурсию, диктовало свои законы. После музея туристам дали немного времени зайти в магазин, чтобы прикупить хрустальной посуды. Ну и как, скажите на милость, из всего этого великолепия выбрать что-то одно? Может, посоветоваться с человеком разумным?

- Ну что, - недолго думая, молодая женщина спросила Андрея. – Что-нибудь себе присмотрел?

- Себе – нет, а вот брату двоюродному. У них с женой в феврале годовщина свадьбы, надо бы что-нибудь в подарок. Хотел, кстати, с тобой посоветоваться.

- Я бы, наверное, взяла вот эти рюмки в сеточку. Или те, что рядом – в мелкую сеточку и с ягодками. Вот как раз и название – «Новоселье».

- Нет, эти не хочу! В сеточку, думаю, ему не понравятся.

- Тогда, может, вон те, со звёздочками?

- Пожалуй.

Сама Лиза долго колебалась, какие из «Новоселья» ей взять, пока, в конце концов, не остановилась на том наборе, что с ягодками.

Хотя до храма «Неопалимая купина» было рукой подать, из-за морозной погоды туристов туда повезли на автобусе.

Оказавшись внутри храма, молодая женщина почувствовала, что не зря сюда приехала – определённо не зря. Однако, залюбовавшись хрустальным иконостасом, она не забыла поставить свечку за здравие того, кто, по её милости, на долгие три с половиной года был лишён радости путешествий и тёплого домашнего очага.

После был обед в местном кафе. Андрей, как обычно, занял для неё место. После трапезы туристы снова сели в автобус и почти до самого Овстуга слушали рассказ Татьяны Павловны о дамах-императрицах династии Романовых – начиная от Екатерины Первой и заканчивая дщерью Петровой – Лизиной тёзкой. Однако симпатии к ней Лиза не питала. Очень уж легкомысленной и расточительной казалась ей российская императрица. Да и то, как поступила она с маленьким Иоанном Антоновичем, едва ли можно назвать благим делом. «Хотя сама-то я многим лучше? Тоже ведь, по сути, засадила невиновного – пусть не ребёнка, а взрослого человека, но всё же… Я боялась, что посадят, она – что свергнут и отправят в монастырь. Тоже, считай, из страха. Вот так и погибает душа!».

В Овстуг приехали засветло. Вышли из автобуса, прошли в ворота покрытого снегом парка. А вот и дом с колоннами – жёлтый, одноэтажный. Дом-музей Фёдора Тютчева.

Входя в этот дом, Лиза ничего не знала о жизни великого поэта. А жизнь у него выдалась насыщенная. Его первая любовь – красавица Амалия – отвечала ему взаимностью. Но в то время девушки редко решали свою судьбу. Родители Амалии сочли Тютчева неподходящей партией для своей дочери и выдали её за другого. Уже через много лет, встретив её, Фёдор Иванович посвятит ей свой стих, который станет романсом:

«Я встретил Вас – и всё былое

В остывшем сердце ожило.

Я вспомнил время, время золотое,

И сердцу стало так тепло».

Его первой женой была Элеонора. Женщина старше него, к тому же с детьми от первого брака. Однако здоровьем она похвастаться не могла и после пожара на корабле, на котором путешествовала с детьми, умерла от переохлаждения. Тютчев некоторое время погоревал, а потом женился на немке Эрнестине.

Вторая жена оказалась верной и мудрой, его трёх дочерей от первого брака приняла как родных. Чтобы читать произведения мужа в оригинале, специально выучила русский язык. Даже к его интрижке на стороне отнеслась с пониманием. А интрижка, имя которой было Елена Александровна Денисьева, родила ему двоих деток, которых после её смерти воспитывала дочь Тютчева Мария Фёдоровна.

Хоть и много было детей было у Фёдора Ивановича, до наших дней дожили только потомки его незаконнорожденного сына – Фёдора Фёдоровича. Они иногда наведываются в этот музей.

Когда туристы вышли на улицу, уже стемнело. Хлопья пушистого снега кружились в свете фонарей, падая на дорожку аллеи, летали возле светящихся окон дома, как мотыльки.

- Ещё бы летом сюда приехать! – мечтательно произнёс Андрей. – Тогда здесь, должно быть, ещё красивее.

- Наверное, - согласилась с ним Лиза. – Говорят, тут пруд с лебедями.

На обратном пути для пассажиров включили видеомагнитофон. Однако фильм «Иван Васильевич меняет профессию» досмотреть до конца не удалось – автобус прибыл в Брянск неожиданно быстро. До ужина оставался целый час, и Лиза решила не терять его даром – пройтись до супермаркета. Завтра ужина не будет – придётся что-нибудь соображать сегодня.

- Пойдёмте, Надежда Викторовна? – спросила она соседку.

- Ой, нет, мне сейчас не до этого! Пойду приводить себя в порядок. Хочу сегодня выглядеть потрясающе.

Зато Лена сама предложила составить ей компанию. И в очередной раз удивила Лизу своими кулинарными пристрастиями – купила сыр, бекон и чернослив с петрушкой. Сама Лиза, чтобы не тратить время на приготовление бутербродов, взяла пиццу с йогуртом.

- Знаешь, Лиз, о чём я думаю, - призналась Лиза на обратном пути. – Мне тут Костя позвонил – хочет завтра встретить.

- А Костя – это твой молодой человек?

- Не совсем. Костя Пирогов – тот самый отсидевший «болотник», с которым я переписывалась. Теперь, когда освободился, пытается за мной ухаживать.

- Ну а ты?

- Не знаю, что ему ответить. Вообще-то он мне нравится.

- Так в чём дело? Смущает, что сидел?

- Да нет. Просто боюсь, как бы опять не ошибиться… Наверное, пойду завтра в церковь, поставлю свечку. Может, Бог подскажет.

Лиза от души пожелала ей удачи, а про себя подумала:

«Надо было бы и мне сделать то же самое. Ещё когда с Кириллом встречалась. Тогда бы, может, не совершила греха и не страдала бы так».

Но тут же в голову пришла другая мысль: а что если Бог как раз подавал ей знаки? Что если всячески давал понять: окстись, Елизавета, не тот человек рядом с тобой? Только она к этим знакам была слепа и глуха, ничего, кроме своей любви, не видела и не слышала.

За ужином она сидела за одним столом с Андреем и Надеждой Викторовной. Та действительно выглядела великолепно. Даже не столько благодаря причёске и макияжу. Едва ли что-то способно украсить женщину больше, нежели загадочная улыбка. Торопливо поужинав, Надежда Викторовна чуть ли не бегом полетела на свидание. Ещё через несколько минут ушла и парочка, с которой Лиза так и не познакомилась. И вот они с Андреем одни.

- Как тебе Тютчев?

- Неплохо. Стихи у него хорошие  - о природе. Если бы он ещё хранил верность Эрнестине – цены б ему не было.

- Согласен.

Его ответ Лизу слегка удивил.

- А я думала, сейчас ты станешь его оправдывать: мол, творческая личность.

- И что что творческая? Всё равно, считаю, надо думать головой и отвечать за свои поступки.

- Только отвечала одна Денисьева. Её гнали отовсюду, а Тютчев тут как бы не причём. Разве это справедливо?

- Думаю, что нет. Если уж осуждать за незаконную связь – то правильно было бы обоих, а не одну женщину. Кстати, какие у тебя планы на вечер?

- Даже не знаю. Может, прогуляться.

- А я думаю пойти к шару. Ну, который мы видели из окна автобуса.

- К памятнику Чернобылю? Можно и туда.

- Окей. Встречаемся внизу.

Поднявшись к себе в комнату и наскоро одевшись, Лиза спустилась на первый этаж. Андрей уже ждал её у дверей.

Снег всё падал и падал. Ветер то затихал, а то вновь поднимался. Нечищеные тротуары шалили, хватая пешеходов за сапоги. Но Лизу это всё только забавляло.

Наконец, на перекрёстке двух дорог показался заснеженный земной шар, расколотый в нескольких местах. Напоминание о хрупкости жизни на Земле.

- Как насчёт пройтись до кургана? – поинтересовался Андрей.

- До Чащина? – глаза Лизы округлились.

- Вообще-то я имел в виду Курган Бессмертия. Но можем и до Чащина, если хочешь.

До Кургана Бессмертия путь, собственно, тоже был неблизким – три автобусные остановки. Проваливаясь в снег, Лиза с Андреем брели вдоль домов, закрытых магазинов, дороги со спешащими в обе стороны автомобилями.

Их старания, в конце концов, были вознаграждены. Справа показалась высокая стела. За ней на пригорке виднелась каменная звезда. Туда и побежали молодые люди. Вблизи монумент смотрелся ещё внушительнее. Справа и слева вели к нему две тропинки.

- Ну что, будем подниматься?

- Давай, - Лиза кивнула.

Делать это, однако же, пришлось с осторожностью. Утоптанный снег скользил под ногами, и приходилось, чтобы не сорваться, сворачивать в сугробы. Но усилия не прошли даром – высота была успешно взята.

За курганом в вечерней мгле пролегал парк, тёмный и таинственный. Позади – знакомая дорожка, освещаемая фонарями, по которой Лиза и Андрей сюда пришли. Если повернуть голову направо, взору представал, как на ладони, город весь в огнях. В овраге тоже жили люди.

- Здесь очень красиво! Особенно вечером. И особенно зимой.

- Согласен. Хотя, признаться, никогда не был здесь днём и летом.

- Так ещё всё впереди. Пошли, наверное, а то замёрзнем.

Андрей стал аккуратно спускаться с кургана. Лиза последовала за ним. Но вдруг… Не успела молодая женщина испуганно вскрикнуть, как неверные сапоги помимо её воли устремились вперёд, а тело, потеряв равновесие, оказалось в крепких мужских руках.

- Ой, мамочки! Опять чуть не полетела!

- О, мне сегодня везёт!

«Почему везёт?» - хотела было спросить Лиза.

Но вдруг, посмотрев Андрею в глаза, утонула в этих омутах. Сердце пропустило удар и неожиданно застучало с удвоенной силой. Молнией средь тёмного неба вспыхнула мысль, что этого человека она ждала всю жизнь. Когда она, как все девочки, грезила о сказочном принце, теперь ей казалось, она представляла лицо Андрея. Это его бархатный голос она слышала во снах под Рождество.

Так они и спустились к подножью кургана – Андрей и Лиза у него на руках. Там он аккуратно и с явной неохотой её отпустил. При этом смотрел на неё не отрываясь и даже, казалось, дышать забывал.

- Что-то случилось? – осведомилась Лиза.

- Нет… То есть да.

Осторожно, словно опасаясь разбить хрустальную вазу, он обхватил её обеими руками и коснулся губами её губ. Лиза не пыталась противиться – она лишь сильнее прижалась к Андрею. Всё остальное вмиг показалось пустым и суетным, былое – произошедшем когда-то и будто не с ней. Любимый человек рядом, обнимает, целует – и ничего в жизни больше не надо.

- Лисёнок, ты не замёрзла? – с трудом оторвавшись, спросил Андрей.

- Немного, ноги.

- Может, зайдём в кафешку, выпьем горячего чая?

- Не откажусь.

Ближайшее кафе оказалось прямо через дорогу. Молодой парочке быстро подали чай с пряностями.

- Скажи, Андрюша, - осторожно поинтересовалась Лиза. – Ты никогда не был женат?

- Нет, но невеста у меня была. Я уже собирался сделать ей предложение, но застал её с другом.

- Понимаю, что ты чувствовал. Я вот тоже своего бывшего мужа с лучшей подругой застала. Самое грустное – ради этого человека я сделала большую подлость.

- Ты шутишь? Никогда не поверю, чтобы такая девушка, как ты, была способна на подлости.

«Если бы ты знал, Андрюша! Если бы знал!»

Что он сделал бы тогда? Отвернулся бы с презрением? Или сумел бы понять, простить? Хотя можно ли простить такое?

«Я расскажу, обязательно расскажу. Только не сейчас!»

Не сейчас, когда его глаза напротив смотрят на Лизу с таким обожанием, когда его руки так нежно касаются его ладоней. Когда в мягком свете огоньков звучит живая музыка:

«Лиза! Я так хотел признаться тебе,

Что я навек обязан судьбе,

За то, что мы с тобою повстречались, Лиза,

Однажды на огромной Земле».

- Кажется, это про нас, - в глазах Андрея загорелся лукавый огонёк.

- Может быть. Не зря же с детства моя любимая.

Но вот отзвучала песня, последние капли чая остались на самом донышке. Заказать бы ещё чайник и сидеть бы так до самого утра. Но надо ещё собрать чемоданы. И хоть немного поспать.

Снова заснеженные тротуары, снующие туда-сюда машины, жёлтые фонари. И, какая досада – родная гостиница! Так скоро?

Впрочем, необязательно идти туда сразу. Можно пройти по глубоким сугробам к монастырю, что расположился позади и стоит незаметным с дороги. Или к церкви напротив парка. А ещё лучше – и туда, и туда… Но сказать друг другу: «Спокойной ночи!» - в конце концов пришлось.

Остаток вечера молодая женщина собирала чемодан, совсем не думая при этом о вещах, которые клала вовнутрь. Лишь Андрей занимал её мысли. Взгляд его бездонных глаз, горячий поцелуй. Лиза думала, что вспоминая всё это, так и не сможет заснуть. Однако, к собственному разочарованию, отключилась довольно быстро.

 

Утро прошло в спешке и нетерпеливом ожидании. Хотя времени на то, чтобы собраться и позавтракать, было предостаточно, желание как можно скорее увидеть Андрея заставляло молодую женщину бежать впереди часов.

Наконец, Лиза спустилась в ресторан. Любимый был уже там.

- Привет, Лисёнок!

- Привет, Андрюша!

И ничего более не надо, чтобы быть счастливыми. Каждое утро бы начинать с этих слов. На собственной кухни. И пусть это лишь мечта. О том, что она не сбудется, думать не хотелось. Как, собственно, и о скором расставании.

После завтрака Андрей и Лиза успели ещё зайти в монастырь, который уже был открыт, и поставить свечку Николаю Чудотворцу. Как-никак, покровитель путников. Лена, стоя у иконы Богородицы, молилась о чём-то своём и парочки не заметила.

В автобусе место рядом с Лизой оказалось подозрительно пустым.

- Сотникова позвонила, сказала, что не поедет, - прокомментировала Татьяна Павловна. – Решила задержаться в Брянске. Причину, к сожалению, не назвала. Так что есть одно свободное место.

Да, видимо, у Надежды Викторовны с её кавалером действительно всё серьёзно, раз она решила остаться. Что ж, если так, Лиза только рада за неё.

Радости прибавилось, когда подошёл Андрей:

- Надеюсь, ты не против?

Лиза подвинулась к окну, уступая ему место.

Летит карета по снежному полю, увозя принца и принцессу куда глаза глядят. Что там за поворотом: престол в сказочном королевстве или каторга во глубине сибирских руд – неважно. Конечно, умом Лиза понимала, что карета – всего лишь туристический автобус, и везёт он пассажиров в город Болхов. Но как хорошо рядом с Андреем представлять, что попала в сказку!

Татьяна Павловна что-то говорила про Екатерину Вторую – будто бы не Христиан Август её отец, а князь Трубецкой, с которым её матушка ставила мужу рога. Что за бред? А впрочем, какая разница, чья она дочь?

Казалось, всего пять минут прошло, прежде чем автобус остановился у невысокого оранжевого здания с куполами и белыми арками. Монастырь стрелецких вдов, которым несправедливые законы того времени запрещали выходить замуж. Оставалось только три варианта: либо уйти в монастырь, либо коротать своё век в одиночестве и нищете, либо погрязнуть в грехе блуда.

Внутри храма путников встретил батюшка. Он охотно рассказывал про историю икон, которые можно было увидеть в храме, про монахинь-рукодельниц, вышивших для украшения интерьера чудесные рушники.

Потом был короткий переезд на Площадь двух храмов – как Лиза и Андрей назвали про себя это место. Один храм желтоватый с синими в звёздочку куполами и колокольней с золотым шпилем. Другой – красный с белыми полосками и чёрными куполами. При нём также стояла колокольня. Лиза сперва подумала, что речь идёт о ней, когда экскурсовод говорила о самой высокой в области. Но нет – вскоре из окна автобуса она увидела колокольню двое выше. Её построил купец в замаливание своего греха. А грех его был в том, что он выкупил из табора приглянувшуюся ему цыганку. Но девушка, мнения которой никто и не подумал спрашивать, очень любила волю и в его богатом тереме чувствовала себя птичкой в золотой клетке. В конце концов, не в силах вынести этих мук, она выбросилась в окно и разбилась насмерть.

- Несерьёзно как-то, - прокомментировал Андрей. – Лучше б сделал что-то хорошее для людей, полезное.

- А колокольня – это разве не хорошее?

- По мне, больше похоже на попытку подкупить Бога. Разве Господу шикарные хоромы нужны? Его надо в душу впустить. Иначе это так – показуха.

- Наверное, ты прав, - пожала плечами Лиза.

Только что же делать самой, чтобы замолить свой грех? Будь она так же богата, как тот купец, пожалуй, построила бы школу для деревенских детей, больницу для малоимущих, занялась бы меценатством…

- А что бы ты сделал на месте этого купца, чтоб грех замолить?

- Честно, не знаю, - лицо Андрея стало задумчивым. – Наверное, построил бы, наверное, школу, больницу, ещё поддерживал бы поэтов и художников. Но я  не покупал цыганок и насильно не удерживал. Поэтому  точно сказать не могу.

Следующей остановкой был другой берег реки, наполовину покрытой льдом. Два берега соединял дощатый мостик. Издалека хорошо просматривалась и высокая часовня, и собор с голубыми куполами.

Во дворе располагалось кафе, в которое туристов тут же повели на обед. Последний раз с Андреем за одним столом … Или всё-таки не последний? Может, Всевышний смилуется?

Путь от Болхова до Белёва пролетел так же стремительно. И вот уже автобус останавливается у окружённого лесами храма из красного кирпича. Но в храм туристов не повели. Их путь лежал в дом-музей Василия Андреевича Жуковского – он же краеведческий музей.

Но не только благодаря Василию Андреевичу был знаменит этот город, получивший своё название то ли из-за поверья, будто в здешних лесах живут белые белки, то ли из-за легенды про белого льва. Кто не слышал про белёвскую пастилу? А про белёвское коклюшечное кружево?

Однако подробнее об этих промыслах туристам рассказывали уже в другом музее – в Доме традиций, представлявшем из себя двухэтажное бревенчатое здание.

Слушая, как плетутся кружевные воротники и шали, Лиза с огорчением понимала что ей никогда этому не научиться. Хотя если когда-нибудь обуздать боящиеся глаза и доверить это дело рукам (разумеется, в присутствии мастера-наставника) – кто знает…

Куда меньше сложности представлял собой процесс приготовления пастилы. Растереть запечённые яблоки в пюре, взбить массу с яичным белком и сахаром. Одну часть высушить, другую оставить, чтобы потом ею же промазать хрустящий яблочный пласт. И потом снова высушить. Наверное, худо-бедно Лиза смогла бы её приготовить.

Когда сотрудница музея закончила показ процесса, туристы устремились наверх пробовать результат. И сама пастила, и травяной чай – всё оказалось удивительно вкусным. Поэтому чтобы устоять и не купить десяток коробок этого чудесного лакомства – это надо было иметь огромную силу воли. Ни у Лизы, ни у Андрея таковой не нашлось.

Уже в автобусе, забрасывая на верхнюю полку пакет с белёвской пастилой, молодая женщина окинула прощальным взглядом гостеприимный музей. Это конечный пункт. Дальше – Москва, потом – электричка до Балашихи, если успеется. Если же нет – придётся ехать на Щёлковскую, может, автобусы ещё будут ходить. На совсем уж худой конец есть гостиницы, хостелы. Но об этом лучше подумать по приезду. А сейчас – просто быть счастливой оттого, что Андрей рядом.

По телевизору снова крутили «Ивана Васильевича». У Лизы проскользнула мысль: как хорошо было бы отправиться на машине времени в недалёкое прошлое и тогда – в зале суда – поступить по совести. Интересно, посадили бы её тогда или нет? И если да, не смутило бы Андрея её уголовное прошлое? Кирилл бы точно не стал её ждать.

Показывали и другие фильмы с Демьяненко. Закончили «Белым солнцем пустыни». Но Лиза и Андрей смотрели вполглаза.

И вот уже Москва златоглавая. Летит «карета» по широкой кольцевой. Ближайшая станция метро – Анино. Там и попросили остановиться некоторые пассажиры – в том числе и Лиза, и Лена. Андрей тоже вышел из автобуса.

- Хочу проводить тебя до Курского, если ты не против.

Конечно, Лиза и не думала противиться.

Лену здесь встречали. Высокий молодой человек взял у неё сумки и погрузил в багажник машины. От Лизы не укрылся его взгляд, полный обожания. А как смотрела на него Лена! Всякому стороннему наблюдателю станет понятным: эти двое созданы друг для друга! Какие тут ещё Божьи подсказки нужны?

- Пойдём быстрее, а то опоздаю, - поторопила Лиза своего спутника.

На самом деле времени до отправления электрички было предостаточно. Но вдруг Ленин ухажёр её видел? Вдруг узнает и всё расскажет Андрею? И тогда она его потеряет.

«Нет, не сейчас! Только не сейчас! – молила женщина про себя. – Мы ведь всё равно расстанемся, как только я сяду в электричку. Тогда и расскажу. Или тогда уже и не стоит? Но в любом случае, уезжая, будет легче его отпустить».

Быстро, почти мгновенно пролетело время до станции Курская, до вокзала. Но вдруг… Взглянув на табло, Лиза не увидела ни намёка на балашихинскую электричку. Ушедшая полчаса назад была последней. Та, что отходит в пол-одиннадцатого, ездит только по будням.

- Мама родная, что же теперь делать? Придётся теперь на Щёлковскую!

- Поехали. Или… есть ещё вариант, - Андрей неожиданно замолчал.

- Какой?

- Ну, я хотел… я хотел сказать, может, переночуешь у меня? Я как раз живу недалеко

«Да что он себе позволяет? – от этих слов Лизу охватило возмущение. – Он что, считает меня легко доступной?»

Но увидев, как покраснели щёки Андрея, молодая женщина тут же позабыла всё, что минуту назад собиралась ему высказать. Более того, подумалось вдруг: а почему бы и нет?

- Обещаю, что буду вести себя хорошо.

- Тогда я согласна.

Через две остановки метро молодые люди прошли несколько метров до длинного девятиэтажного дома. Андрей жил на пятом – в двухкомнатной квартире.

- Проходи, Лисёнок, раздевайся, будь как дома. Хочешь чаю?

- Спасибо, не откажусь.

- Какой заварить? Есть с грушей и лавандой, с чабрецом или обычный чёрный.

- Давай с грушей и лавандой, - Лиза назвала единственный из трёх, который прежде никогда не пробовала.

Чай оказался душистым и ароматным. Словно поля Прованса раскинулись перед Лизой. И неважно, что она никогда не была во Франции.

Вечер сменялся ночью, а уходить с кухни всё не хотелось. Так и просидели допоздна, пока глаза не стали слипаться. Андрей постелил гостье в большой комнате, за что Лиза была ему благодарна. Значит, не относится к ней как к легкомысленной девице. Кирилл бы на его месте обиделся, ибо в его понимании визит девушки уже предполагал согласие на интим. Ну да Бог ему судья!

Разбудил Лизу лучик солнца, запрыгнувший на подушку. Часы показывали пол-одиннадцатого. Ничего себе!

Потянувшись, молодая женщина поднялась с дивана, накинула халат и открыла дверь. С кухни в нос ударил запах жареного бекона, весело шкварчавшего на сковородке. К нему примешивался кофейный аромат. Андрей в домашнем фартуке разбивал в сковородку яйца.

- Доброе утро, Андрюша!

- Привет, Лисёнок! Тебе сколько яиц?

- Да, наверное, парочку.

- Глазунью или разболтать?

- Давай глазунью. Ты давно встал?

- Где-то в половине девятого. Обычно встаю в восемь, а тут обленился. Скоро уже пожарится.

Когда Лиза умылась и почистила зубы, Андрей успел не только приготовить яичницу, но и разложить её по тарелкам. А ещё поставить по миске с хрустящей капустой.

- Прости, Лисёнок, готовлю я, конечно, неважно. Могу разве что яичницу пожарить и капусту засолить.

Ещё, как выяснилось, Андрей хорошо варит кофе.

«Как жаль, что я сегодня должна уезжать?» - думала Лиза.

- Как ты смотришь, Лисёнок, - спросил вдруг Андрей, - чтобы сходить на каток? Или куда-нибудь на концерт? Ну, или просто погулять?

- Ты хочешь, чтобы я осталась?

- Да.

- Я согласна. Давай просто погуляем.

Только успели хозяин и гостья помыть посуду и убрать со стола, как раздался пронзительный звонок в дверь. Андрей пошёл открывать. Сначала, увидев пришедшего, Лиза подумала, что дошла до такой степени сумасшествия, когда в каждом встречном начинает мерещится тот, кого невозможно забыть. Орлов? Как он здесь оказался?

«Нет, Елизавета! – молодая женщина обречённо вздохнула. – Это не Орлов, это смерть за тобой пришла!».

По-видимому, не простил Господь, не помиловал.

- Привет, Андрюха! Извини, что не предупредил.

- Да ладно, забей, Миха! Рад, что ты приехал! Познакомься, это Лиза. Мы ехали в одном автобусе. Лисёнок, это Миша, мой двоюродный брат.

Лиза, не в силах сказать ни слова, молча кивала. Да и что тут скажешь, когда тебя знакомят с собственной смертью?

Лицо Михаила, когда он увидел Лизу, сделалось мрачнее тучи.

- Мы знакомы, - проговорил он холодно.

- Вот как! – удивился Андрей. – Когда же вы успели? Ладно, вы тут пока пообщайтесь, а я за пивом сбегаю. Скоро вернусь.

Лиза, не мигая, смотрела, как Михаил расстёгивает пальто, как снимает сапоги. Так, наверное, смотрит кролик на удава. Смотрит, когда на пощаду особо не надеется, но будет рад хоть малейшей отсрочки приговора.

«Интересно, меня сейчас убьют или потом, когда Андрей вернётся?»

Раздевшись, Михаил удалился в комнату. На Лизу при этом даже не взглянул. А ту вдруг осенила страшная догадка: Орлов не будет её убивать, он расправится с ней покруче – отнимет того, кто ей дорог.

- Что Вы здесь делаете? – вскричала она в отчаянии. – Зачем пришли?

- Вообще-то я пришёл в гости к брату, - Михаил с видимым трудом пытался сохранять спокойствие. – Или застрелиться прикажете, чтоб Вам не мешать?

- Ох, простите, я сама не знаю, что говорю! Но понимаете, я люблю Андрея. А Вы… Вы хотите нас разлучить?

Михаил поднялся с дивана и глянул на Лизу в упор.

- Знаете, по-честному, я хотел бы видеть с Андрюхой более достойную девушку. Но если он решил связаться с такой, как Вы…

- Но Миша, поймите, я сделала это ради семьи. Если б меня посадили, мама бы не вынесла!

- Семью, значит, спасали? А ничего, что, по Вашей милости, я ни за что отсидел три с половиной года? Ничего, что у моей матери был сердечный приступ, а я даже не мог быть рядом? Ничего, что жену свою видел только во время свиданок?

- Ваша жена Вас ждала. А Кирилл… Он бы на мне не женился.

- Так-так, значит, Вы счастливая жена? Что же Вы, в таком случае, здесь делаете? Решили, так сказать, разнообразить семейную жизнь?

- Нет у меня семейной жизни! Мама умерла, муж бросил. Да ещё и ребёночка потеряла. Кроме Андрюши у меня нет никого! Пожалуйста, Мишенька, не рассказывайте ему! Я не могу и его потерять!

Она опустилась перед ним на корточки и обеими руками взяла его за руку, которую он тут же одёрнул, как от чего-то скользкого. Затем резко поднялся и стал мерить комнату широкими шагами. Молодая женщина ни жива ни мертва следила за ним взглядом. Мысленно умоляла, чтобы он сказал что-нибудь, но Михаил не проронил ни слова. И это молчание пугало Лизу даже больше, чем брань.

Звонок в дверь прозвучал как набат. Андрей вернулся. Боже, что теперь будет?

- Ну вот и я! – в руке Андрея был пакет, сквозь который проглядывала бутылка пива и сушёные кальмары.

- Извини, Андрюха, - Михаил с сожалением развёл руками. – У меня тут срочное дело, так что не смогу составить вам компанию. Счастливо! Я пошёл!

- Не понял! Вы что, поругались?

- Нет, мы не ругались. Так, поспорили немного про жизнь и всё такое. Ладно, счастливо!

Быстро пожав руку Андрею, Михаил, избегая взглядом Лизу, поспешил удалиться. Андрей был явно ошарашен.

- Что произошло, Лисёнок?

- Ну я…, - начала Лиза, но вдруг замялась, не найдя в себе сил продолжить дальше. – Я расскажу, но пожалуйста, не сейчас!

- Если не хочешь об этом говорить, то и не надо. Просто очень странно…

День прошёл как добрая зимняя сказка. Сначала влюблённые гуляли по улицам столицы, играли в снежки, целовались, пытались даже съехать с ледяной горки, смеясь, как дети. После короткого перерыва в кафе, где их ждали блины с ароматным чаем, решили пойти на каток. Там, взявшись за руки, неслись навстречу ветру по блестящему льду. Проходя мимо театра, взглянули на афишу. На сегодня в программе опера Верди «Травиата». Билеты остались… А поздно вечером, сидя на кухне, молодые люди обменивались впечатлениями от оперы.

Ночью, лишь только Лиза осталась одна в комнате, пришла таившаяся весь день печаль.

«Эх, Елизавета, Елизавета! Как долго ты собираешься морочить Андрею голову? Он думает, что ты чистая, светлая душа, а ты… Ясно же, что недостойна ты его любви. Недостойна».

«Но ведь я его люблю! И он – меня! – робко оправдывалась другая половинка Лизиной души. – Почему прошлое должно мешать нашему счастью?».

«Ты сделала несчастным его близкого человека. И не одного – всю его семью. Неужели не понимаешь, что Андрей тебе этого не простит? Вам с Михаилом не место в одной семье. Кто-то должен уйти. Притом завтра же. Пора покончить с этой ложью».

«Уйти? Но я не смогу!»

«А оговорить человека смогла! Нет, Елизавета, за всё в жизни приходится платить».

Вторая половинка по-прежнему взывала к жалости, плача, что не в силах этого сделать. Так Лиза и проворочалась до рассвета, не зная, как их примирить. Пока, наконец, не приняла твёрдое и бесповоротное решение.

 

- Лисёнок, но почему? – Андрей был явно расстроен. – Ещё вчера всё было прекрасно. Что же произошло?

- Всё произошло года четыре назад, когда Мишу посадили. Он не рассказывал, из-за чего?

- Так он вступился за девушку. За это его избили и завели дело. Будто бы он напал на полицейских.

- А про свидетелей он что-нибудь говорил?

- Говорил. Много людей за него тогда вступились. Но суд не принял во внимание их показаний. Это же был политический заказ сверху. Но откуда ты всё знаешь? Миша рассказал?

- Ему не нужно было ничего мне рассказывать, - Лиза горько усмехнулась. – Я была на Болотной площади и всё видела. А потом против него свидетельствовала. Слышал про Елизавету Бочкарёву?

- Ну, Миша говорил, была какая-то девица, вроде подружку той, которую он помешал бить… Но зачем тебе его оговаривать?

Вот и конец! Пройдена точка невозврата, после которой шаг назад невозможен. Остаётся только продолжать – выложить всю правду как на духу.

За всё время исповеди она так и не посмела взглянуть Андрею в глаза. Он сидел на диване, подперев голову руками. И не сдвинулся с места, не сказал ни слова. По всему видно, услышанное явилось для него шоком.

- Прости, Андрей, мне нужно было сразу всё рассказать, но я испугалась. Прощай и забудь!

Он по-прежнему был безответен. Когда Лиза вышла на площадку, прикрыв за собой дверь, Андрей даже не встал, чтобы её захлопнуть. Ту дверь, за которой осталась лучшая страничка жизни.

 

На улице свистел холодный ветер. Он словно изо всех сил старался выдуть осколки счастья из души одиноко бредущей женщины с дорожной сумкой. Оно ушло не спрашивая, и некого в том винить. Только себя.

Но что теперь делать, кто мог бы подсказать? Ехать на вокзал, а там ближайшей электричкой до дома. Снова в пустую квартиру, где никто не ждёт. Продолжать бессмысленное, безрадостное существование, пока смерть не избавит… Не лучше ли сразу с моста – чтоб меньше мучиться?

Нет, даже думать о том не сметь! Грех большой! Если земная жизнь невыносима, а бренное тело не нужно, так пусть достанется Богу. Шамордино – красивое место! Разобраться только с земными делами. Вот как раз церковь на пути.

Оставив сумку за порогом, Лиза вошла в полупустой храм. Богородица с иконы смотрела с сочувствием – как добрая мать на нашкодившего ребёнка.

«Прости меня, Дева Пречистая! – мысленно проговорила Лиза, зажигая свечку от уже стоящих. – Захотела счастья земного, которого не заслужила. Знала ведь, что творю, когда человека оговаривала. И что ложь – грех, тоже знала. Испугалась, глупая, что посадят. Да лучше бы и впрямь посадили! Господь милостив – если бы послал испытание, дал бы и сил его вынести. А теперь мне одна дорога – в Шамордино. Благослови, Пресвятая Богородица!.. И ещё – обещаю Тебе, что никогда и никому больше не скажу слова лживого».

Ей казалось, что Богородица внимательно её слушает.

Выйдя из храма, она подхватила сумку, вышла за ворота и уже собралась идти дальше, как вдруг услышала голос Андрея:

- Лиза!

Боясь, что она убежит, он в нетерпении бросился вперёд – через разделяющую их оживлённую дорогу, словно не замечая потока машин.

- Андрей, стой! – крикнула Лиза.

Но было поздно. Красная машина отбросила его тело, словно футболист – мячик, и, не останавливаясь, полетела дальше по своим делам.

- Андрей!

Лиза уже не думала ни о машинах, ни о своей жизни. Вслед ей слышались визг тормозов и бранные крики водителей, но ничто не волновало женщину, выбегающую на середину дороги.

- Андрей, ты живой? Скажи что-нибудь!

В ответ – тишина.

- Девушка, давайте его в машину! – смуглый мужчина, по виду явно кавказец, остановил свой автомобиль. – Надо в больницу.

В другое время Лиза никогда бы не села в машину к незнакомцу, а тем более не русскому, но сейчас ей было решительно всё равно, что он с ней сделает. Пусть насилует, лишь бы Андрея до больницы довёз.

Кавказец вышел из машины, подошёл к пострадавшему:

- Пульс слабый. Надо срочно. Помогите мне его затащить.

Вдвоём они положили Андрея на заднее сидение. Сама Лиза села туда же, положив на колени его голову.

- Муж? – осведомился спаситель.

- Нет.

- Но Вы его любите! – это прозвучало скорее не как вопрос, а как утверждение.

- Да.

Вскоре они уже были на больничном дворике. Андрея положили на каталку. Лиза неотступно, как тень, следовала за ним.

- Что с ним? – спрашивала она поминутно. – Жить будет?

- Женщина, да что Вы заладили? Нам сначала надо осмотреть больного.

Ожидание в коридоре тянулось, словно вечность. Наконец, из дверей палаты вышел человек в белом халате.

- Ваш муж в коме, - сообщил он коротко. – Мы сделаем всё, что в наших силах, но обещать ничего не можем. Потребуется операция – и не одна.

 

Курган Бессмертия. Андрей карабкается по снежному склону всё выше и выше. Лиза бежит за ним из последних сил, кричит: «Постой, любимый!». Но Андрей не слышит. Вдруг чьи-то руки подхватывают её…

Лиза открывает глаза. До боли знакомая больничная палата. Она на руках у Михаила, который её куда-то несёт.

- Не надо! – слабо протестует Лиза. – Я должна быть с ним.

- Поспи, я подежурю, - коротко отвечает Михаил.

Возражать уже нет сил. Измученный мозг отключается почти мгновенно…

Солнечный лучик. Неужели он забредает в такие места, как больница? В удивлении молодая женщина открывает глаза. Она лежит на диване, укрытая пледом. Михаил вчера позаботился?

Так и есть. Вот он в палата – подле Андрея. Выглядит уставшим, но мужественно держится.

- Привет! Задремала я вчера, - виновата произнесла Лиза.

- Ну, с учётом того, что было полвторого, скорей, сегодня. Когда не спишь две ночи подряд, это вполне логично. Тебя ж из палаты не выгонишь!

- Так была сложная операция. Мало ли что? Беги на работу – опоздаешь.

На это Михаил неопределённо махнул рукой: мол, не страшно – коллеги поймут.

- Ты хоть поешь.

- Но я не хочу.

- Давай, тебе говорят! А то ещё грохнешься в обморок. Алла Ивановна придёт вечером.

Наскоро перекусив, Лиза вернулась в палату. Уже вторую неделю она буквально жила там, забывая порой и про еду, и про сон. Глядя на опутанное проводами тело Андрея, она пыталась поймать глазами хоть малейшее движение, услышать хотя бы слабый шёпот. Но Андрей был неподвижен и молчалив, словно статуя. Вот и сейчас, читая ему вслух испанские народные сказки, молодая женщина с жадностью надеялась на ответ. Но чуда не происходило.

- Может быть, ты меня слышишь? – спрашивала она, дочитав очередную сказку. – Но просто не можешь ответить. Если да, покажи мне это как-нибудь, я пойму.

Но ни эмоции не проявлялось в пустых глазах.

Вечером пришла Алла Ивановна, спрашивала, как сын.

- Всё так же, - проговорила Лиза.

- Иди отдохни, Лизок, а я присмотрю за Андрюшей. А то ведь совсем измученная.

- Нет, нет, Вам показалось.

Но мать Андрея была настойчивой.

 

- Как Андрюша? – спросила Лиза утром.

- Всё так же, - вздохнула Алла Ивановна.

В такие минуты Лизе начинало казаться, что всё бесполезно – Андрей умрёт. Но тут же она ругала себя за такие упаднические мысли. Ну уж нет – так просто не сдадимся – ещё поборемся за жизнь!

Как Шахразада, читала она ему сказки, останавливаясь на середине. Пусть хоть любопытство удержит Андрея, пусть не даст уйти. Эта незаконченность была для молодой женщины некой гарантией, залогом жизни любимого.

Но вот последняя сказка из сборника прочитана. Что делать теперь? Сочинять истории так, чтобы увлекало, Лиза никогда не умела. Оставалось только признаться в этом Андрею:

- Как в школе писали сочинения, у меня всё время тройки были. А я так расстраивалась, что по любимому предмету… Зато стихи учить наизусть получалось. Спрашиваешь, какое было моё любимое стихотворение? Про жирафа с озера Чад. До сих пор его помню…

- Ну, как тебе, понравилось?

Андрей по-прежнему не шевелился, но что-то вдруг изменилось. Глаза, его глаза! Во взгляде исчезла прежняя пустота. Закрывшись на миг, они снова открылись. Андрей всё слышит и понимает!

 

Однако, по словам врача, радоваться было рано. Да, жизнь пациента уже вне опасности, но предстоит ещё одна операция. Серьёзная. От неё зависит, встанет ли Андрей на ноги или на всю жизнь останется инвалидом. Но он будет живой! Живой! От этих мыслей Лизе хотелось обнять весь мир.

- Ты хоть понимаешь, что делаешь?

- Мама?!

Она стояла посреди палаты в том же платьи, в котором хоронили. Бесплотная, словно дым. Казалось, протяни к ней руку, и та пройдёт насквозь.

- Ты собираешься всю жизнь ухаживать за инвалидом?

Что за вопросы? Да если понадобится, она будет его ногами, руками, …

- Дура ты, Лизка!

Может быть и дура. Но умнеть страшно не хотелось.

- Лисёнок, - еле слышно прошептала мать.

Нет, этого быть не может. При жизни она никогда Лизу так не называла. Да и голос…

- Андрюша! – молодая женщина тряхнула головой, отгоняя остатки полусна. – Ты что-то сказал?

- Лисёнок… люблю…

 

- Врачи говорят: рак. Операция то ли поможет, то ли не поможет. А умирать так страшно! И ведь если что, никто добрым словом не вспомнит.

- Ну, а как же Аня? Она же…

- Она даже встретиться со мной не согласилась. Сказала прямо в трубку: подыхай, сволочь! Впрочем, разве я заслужил чего-то другого? Из-за меня у неё теперь детей не будет.

Недолговечным оказалось счастье Ани, решившей построить его на слезах подруги. Недолговечной оказалась любовь Кирилла к ней. Беременность не только не спасла пару, но и ещё больше отдалила любовника. А аборт навсегда лишил её счастья материнства.

- Так вот никчёмно и прожил жизнь, - продолжал Кирилл с горечью. – Думал: чего париться, пока молодой? Вот в старости можно будет и пофилософствовать, и о жизни подумать. А теперь получается, старости может и не быть.

- Ты, главное, не отчаивайся, - Лиза взяла его за руку. – Бог милостив. Мне Он дал жизнь начать новую жизнь. И тебе даст, я верю.

- Я бы очень хотел этого. И если я выживу… Ну, а сама-то ты как?

- Слава Богу, в порядке. Вышла замуж за двоюродного брата Орлова. Ну, того самого, что в суде оговорила.

- Ничего себе! Он, наверное, теперь козни строит?

- Нет, он ко мне хорошо относится.

Лиза не могла бы точно сказать, простил её Михаил или в душе всё ещё злится. Однако в его голосе исчезли холодные нотки. Несчастье с Андреем сблизило их, поставив по одну сторону баррикад. Ибо по другую, словно две сестры, плясали болезнь и смерть дорогого человека.

- Слушая, а муж не будет ревновать? Ну, что пошла на встречу к бывшему?

- Нет. Ревность – это от недоверия. А мы с Андреем полностью друг другу доверяем.

Кирилл вздохнул и о чём-то глубоко задумался.

- Не переживай, Кирюш! – Лиза истолковала его задумчивость по-своему. – Главное – верить и надеяться. Организм молодой, так что побороть болезнь будет проще. Я буду молиться о твоём выздоровлении.

- Ой, спасибо тебе, Лиз! Спасибо, что согласилась со мной встретиться, что простила! Хотя я этого совсем не заслужил.

- Я своего счастья тоже не заслужила. Но Бог меня простил. Простит и тебя.

Рассчитавшись за десерт, бывшие супруги вышли из кафе. Кирилл, ещё раз поблагодарив Лизу, отправился на автобусную остановку, зашёл в подошедший автобус, который через минуту унёс его прочь.

«Какой он уставший, замученный! - подумала Лиза с жалостью. – Дай-то Бог, чтобы он выжил и начал совсем другую жизнь – стал хорошим мужем, отцом».

Она уже собралась идти домой, но вдруг увидела Андрея. Припадая на левую ногу, он шёл ей навстречу. Врач сумел поставить его на ноги, но хромота останется на всю жизнь.

- Ой, Андрюша! – удивилась Лиза. – Ты здесь?

- Да вот, Лисёнок, решил тебя встретить. Всё-таки уже вечер. К тому же, будущая мать нуждается в особой заботе.

- Так ты что ж теперь, пылинки с меня сдувать будешь? – засмеялась Лиза.

- Буду сдувать, если понадобится.

Поддерживая её под руку, он завёл её за угол, где оставил машину, открыл дверь и помог устроиться на переднем сидении.

Автомобиль мчался по вечернему шоссе. Глядя на сидящего рядом мужа, Лиза молила Бога о том, чтобы поскорее прошли шесть месяцев, когда она, наконец, сможет подарить любимому маленького ангела.



© Ольга Вербовая 26-03-2017, 20:06
  0 0


Категория: Проза

Предыдущая публикация в разделе: Следующая публикация в разделе:

Написать комментарий
 
Сообщения Беседа
Друзья онлайн 0
Поиск не дал результатов...
Непрочитанных сообщений: 0

Общайтесь с Вашими друзьями и другими пользователями сайта в Чате, обменивайтесь личными сообщениями и картинками.

Если вы хотите, чтобы к вашей беседе в Чате присоединились Ваши друзья и избранные авторы, у Вас есть возможность создать Конференцию.

В Конференцию можно добавить друзей и избранных авторов, можно общаться, обмениваться картинками и обсуждать интересные темы!

Начать переписку в Конференции очень просто. Чтобы пригласить друга или избранного автора в Конференцию, необходимо нажать на кнопку "Добавить собеседника"



Инструкция по использованию чата

Как создать Конференцию?