Искать по:





 
 
 

Не суди и да не судим будешь

Передать эмоцию

Автор: Александр Шипицын от 1-11-2015, 16:29, Новелла, посмотрело: 479

 

Когда развал начался, сбылась арабская пословица: и последний верблюд становится первым, когда караван поворачивает вспять. Вот и в нашей дивизии некий капитанчик, что давно на карьере своей крест поставил, вдруг в первые ряды выдвигаться стал. Знакомства себе среди гражданского населения, что с политически уклоном, завел. Как где народ соберется, он тут же речи непонятного содержания ведет. Да с таким пафосом и с фанатизмом в глазах – ни дать ни взять: Цицерон какой-то.

         Политотделу это, конечно, не нравится. Его увещевать начинают:

         – Ты бы, Анатолий Петрович, поскромнее был, – вежливо так говорят, – негоже всякому вонючему капитанишке перед людьми выступать. Да еще без санкции политотдела.

         На эти выпады Толя, оглянувшись и приметив маломальскую аудиторию, кричать начинал:

         – Люди! Смотрите и слушайте все! Видите, как демократию зажимают! Как рот мне заткнуть пытаются! Но правда, – орет, – восторжествует! Хватит нас душить и затыкать!

         Тот, кто его увещевал, стыдиться  начинал и просил Анатолия Петровича потише орать. А у Толи глотка медная он еще пуще прежнего разоряется:

         – Не смейте! – орет, – Не смейте затыкать меня! Я от имени народа говорю. Я люблю наш народ! Мне народ, как родной дядя! – ну, и так далее.

         Тут весна наступает. По весеннему делу начальник гарнизона субботник объявил. Солдаты и матросы на служебной территории порядок наводят, офицеры и прапорщики совместно с семьями возле своих домов ковыряются.

         Но это и раньше офицеров с семьями тяжело было на субботник вытащить, а уж в эти лихие времена и подавно. Глянул я в окно, смотрю, возле подъезда замначпо, товарищ мой, крутится и женщина какая-то с детскими грабельками гребется потихоньку. Мы с замначпо дружили немного и выпивали при случае. А тут как раз и случай такой. Я окно открыл и его кликнул:

         – Заходи, – говорю, – Сергей Иванович. Тут у меня вопрос по субботнику появился. Жена как раз из магазина принесла. Пошли, в рабочем порядке по паре тезисов пропустим.

Он понял, и ко мне поднялся. Выпили мы с ним, как по православному обычаю положено, по три стопки и на улицу курить вышли.

         – Нельзя, – Сергей Иванович мне объясняет, – нельзя мне от субботника отлынивать. Обязательно найдется гад и будет мне, как селедочной харей, в рожу тыкать. Вот, дескать, замначпо, целый полковник, а субботник игнорирует. А мне, скажет, сам Бог велел на это дело плюнуть.

         Стоим, курим мирно. Рядом тетенька с грабельками гребется. А тут Тараканов, капитан этот, идет. Вот черт Сергея Ивановича за язык дернул.

         – Что ж это вы, Анатолий Петрович, субботник игнорируете? – и язвительно так добавляет. – Говорить вы мастер, а вот с граблями и лопатой вас что-то не видно.

         Тут Толя варежку свою во всю ширь распахнул:

         – Не смейте меня тут всенародно регулировать! Я с семи утра с солдатами моей роты субботник организовываю. Я на служебной территории был. Там у меня работа кипит. Я работаю, не покладая рук, – тут он принюхиваться стал. – И не хожу по гарнизону пьяный, как некоторые, и демократию не зажимаю. Пусть все слышат! Я не пьянствую, а работаю.

         Видит Сергей Иванович – плохо дело! Надо как-то все это на тормозах спустить.

         – Да что вы, товарищ капитан, кричите? Вы чем митинги тут устраивать, взяли бы жену свою, дали бы ей грабли в руки, и мы бы все весело и дружно порядок тут навели. Чего это она у вас дома сидит? Нехорошо. Пусть тоже общественной жизнью живет.

         Тут тетка, что с грабельками греблась возле нас, разгибается, и по щекам у нее слезы, как виноградины, катятся. Рыдает, что твоя княгиня Ярославна в третьем действии известной оперы, когда узнала, что семья кормильца лишилась:

         – Да как же вам, товарищ полковник не стыдно? Да как же у вас язык поворачивается гадости такие говорить?! Я тут одна-одинешенька от всего дома работаю. Последних сил лишаюсь. Вон, половину двора вычистила, – и на кучку мусора, какую курица нагребет, когда зернышко сыщет, показывает. – Кроме меня никого из женщин тут нет. И вашей жены нет. А вы меня еще в отсутствии активной жизненной позиции  упрекаете!

         Поняли мы тут, что это жена Тараканова все время вокруг нас с грабельками греблась и к разговорам нашим веселым прислушивалась. Хотел Сергей Иванович возразить, что это фигня, а не работа. Но мы-то с ним еще меньше сделали, только окурков накидали и землю расковыряли, когда на лопаты опирались. Я его под руку подхватил и за дом поволок. А за нами трубный голос Толяна обличал:

         – Всякая пьянь учить меня будет! Сами палец об палец…. Демократию душат…. Рот затыкают…          

         Сергей Иванович хотел его командиру батальона позвонить, да я не дал: зачем скандал ширить? Зашли мы с ним ко мне домой, первый вопрос доработали и второй открыли. Ну, ее к бесу, эту демократию, если целому замначпо и его приятелю выпить спокойно не дадут.

Александр Шипицын (с)

 



© Александр Шипицын 1-11-2015, 16:29
  0 0


Категория: Проза

Предыдущая публикация в разделе: Следующая публикация в разделе:

Написать комментарий
 
       
Сообщения Беседа
Друзья онлайн 0
Поиск не дал результатов...
Непрочитанных сообщений: 0

Общайтесь с Вашими друзьями и другими пользователями сайта в Чате, обменивайтесь личными сообщениями и картинками.

Если вы хотите, чтобы к вашей беседе в Чате присоединились Ваши друзья и избранные авторы, у Вас есть возможность создать Конференцию.

В Конференцию можно добавить друзей и избранных авторов, можно общаться, обмениваться картинками и обсуждать интересные темы!

Начать переписку в Конференции очень просто. Чтобы пригласить друга или избранного автора в Конференцию, необходимо нажать на кнопку "Добавить собеседника"



Инструкция по использованию чата

Как создать Конференцию?